«Перед отъездом у нас изъяли военные билеты»: откровенный рассказ срочника из РФ о командировке на Донбасс

Вибачте цей текст доступний тільки в “російська”. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

российские наемники на Донбасе

Иван ПЕТРОВ, специально для «ФАКТОВ» (Москва)

25-летний мужчина, который проходил срочную службу в российской армии, рассказал «ФАКТАМ» о своей командировке в Донецк в 2017 году. Автор материала знает собеседника с 2012 года, поэтому полагает, что ему можно доверять. Россиянин просил не скрывать его имени, фамилии и места проживания. Но, зная, что против него сейчас ведется работа одного из российских центров по борьбе с экстремизмом, «ФАКТЫ» решили все-таки изменить его имя, назвав Сергеем.

— Сергей, я знаю тебя с 2012 года, когда ты был в оппозиции к Путину. Что изменилось? Как ты увлекся идеей «русского мира»?

— Все началось со времен Евромайдана, когда я смотрел стримы не только из Киева, но и из Донецка, Луганска. Стал в соцсетях переписываться с людьми таких же взглядов. В том числе из этих регионов Украины. Мое увлечение идеей «русского мира» продолжалось с 2014 года по конец 2016-го. Целых два с половиной года.

— А что для тебя «русский мир»?

— Я не люблю терминов-ярлыков, а для меня «русский мир», «русская весна», «Новороссия» — это идеологические ярлыки. Просто видел, что много людей на востоке Украины не поддерживают новую киевскую власть, а с началом АТО они озлобились. Это понятно: боевые действия, обстрелы… В этих регионах произошел раскол среди людей, даже близких. Мне мама рассказывала, как в 90-е рушились семьи: одни признавали легитимность Ельцина, другие — нет.

Я помню огромное количество петиций в сети в 2014 году, роликов в YouTube с призывом: «Путин, приди!» Многие жители Донбасса ждали, что Путин возьмет их «под свое крыло», может быть, присоединит, как Крым, к России. Но Кремль не только не «взял под крыло», но отказался признавать эти так называемые «ДНР» и «ЛНР». Наступило глубокое разочарование в Москве, в Путине.

— Ты же был в Донецке, общался с людьми. Какое было у них настроение?

— Они хотели войти в состав РФ. Я до сих пор общаюсь в соцсетях со знакомыми из Донецка. Они пишут, что сейчас заметно уменьшились объемы гуманитарной помощи и поставки военной техники на Донбасс. О Донбассе по российскому телевидению теперь мало говорят. Сообщают об Украине вообще, а о том, как живут люди в Донецке, — ни слова.

— Что ты думаешь о российских телешоу, которые посвящены Украине?

— Надоела пропаганда, эти шоу на центральных каналах, драки среди гостей. И Украина с утра до вечера. Как будто у нас в России своих проблем нет. Население отвлекают от насущных проблем.

— Как думаешь, почему на Донбассе ждали Путина?

— Мне кажется, людьми двигали страх и желание быть в составе РФ, которая казалась им раем. Они хотели независимости и боялись, что придут «жидо-бандеровцы» и «распнут того самого мальчика». Все эти страхи навязывала российская пропаганда, конечно.

— А что сейчас?

 А сейчас у них большие проблемы. С работой прежде всего. Люди бегут оттуда. Бегут из «ДНР» в Россию. Но здесь тоже нет для них работы. Большие проблемы с паспортами «ДНР». Им их выдали вместо украинских, но по факту в РФ они не признаются как серьезные документы.

У меня есть знакомый парень из Донецка, сейчас работает в России барменом. Он в свое время в эйфории сжег украинский паспорт. Сейчас жалеет. У нас в паспортном столе ему сказали: «Для прописки нам нужен твой украинский паспорт». Он дает «дээнэровский». А ему в ответ: «Мы такого государства не знаем». Теперь парню нужно ехать в Донецк, оттуда в Киев и там восстанавливать украинский паспорт. Он боится попасть в СБУ, хотя в боевых действиях не участвовал.

— Расскажи о службе в армии и командировке в «ДНР».

— Я служил под Питером, в войсках МЧС (так называемый Невский спасательный центр), в элитном подразделении. Нам объяснили, что мы мирные войска, у нас нет оружия, мы своего рода «белые каски». Наша задача — проводить гуманитарные миссии.

Я получил специальность «водитель-спасатель» и закончил фельдшерские курсы. Оружия мы в руках не держали даже во время присяги. В МЧС, в принципе, есть оружие. Но у нас в части было два случая суицида, поэтому командир даже штык-ножи запретил нам выдавать.

До последнего момента мы не знали, что едем в Украину. Перед отъездом у всех изъяли мобильники и военные билеты. Когда уже ехали на грузовиках колонной, заместитель командира взвода сказал, что нас везут в Донецк. Офицеры были за рулем. Мы были в форме МЧС России. Ребята стали возмущаться: почему все так секретно? Нам объяснили, что мы подписывали 3-ю форму допуска к госсекретам. Существует три формы допуска вообще.

— И вы стали «ихтамнетами». Военных билетов нет, мобильников тоже, только форма российская осталась.

— Да. Началась паника. Все же читали Интернет и понимали, что на Донбассе стреляют. А позвонить домой нельзя. Спрашивали у ротного, почему нас принудительно везут в другую страну. Он ответил, мол, вы же расписались, что изучили правила техники безопасности, а также пожарной безопасности, значит, согласились на командировку. Все засмеялись. А я читал раньше, что вот так же пацанов-срочников отправляли в Афган и Чечню. За технику безопасности расписались, значит, согласились ехать в горячую точку. Заезжали мы со стороны Ростова, через участок границы, который контролируется «донецкой стороной». Когда ночью пересекали границу, я реально почувствовал себя «ихтамнетом».

— А что вы везли в грузовиках?

— Генераторы и солдатские сухпайки. Дважды нас останавливали и проверяли. Один раз российские пограничники, другой раз —”дээнэровские”.

— О, у «ДНР» даже есть свои погранвойска?

— Да. В «ДНР» мы были с конца июля по 5 августа 2017 года. Стали лагерем возле Донецка, развернув брезентовые надувные палатки. Некоторым ребятам за взятки удалось выкупить у офицеров свои мобильники. Мы называли офицеров «шакалами», которые за деньги готовы были на все. В армии, как на зоне, ценятся курево, чай, мобильная связь. Офицеры продавали нам сигареты по 500 рублей (около 200 гривен. — Авт.) за пачку, зажигалки по 150—200 рублей, позвонить домой стоило 1000 рублей. За нами жестко следили, за исключением последних дней. Запрещали выходить самим в Донецк (хотя наши бегали за водкой, основное правило в армии — делать можно все, главное —”не спалиться”), запрещали общаться с местным населением. Но в последние дни мы свернули палатки и поехали в Донецк передавать генераторы. Командиры ждали местных, принимающих генераторы, кто-то бухал. Им было не до нас, и мы свободно гуляли по Донецку, общались с кем хотели.

— Срочников Вооруженных сил РФ в Донецке видел?

— Не буду врать, лично не видел.

— А офицеров?

— Они все ходят в одинаковых камуфляжах, без опознавательных знаков, погон. Кто там разберет, офицер он или нет.

— А контрактников — российских наемников, завербованных в РФ?

— Так они ж и разгружали наши генераторы. Их в «ДНР» называют «контрабасы». Пока их командиры и наши бухали, мы тоже сидели с «контрабасами», беседовали. Они все были в камуфляже без опознавательных знаков, с «калашами», видел бойцов и с СВД (снайперская винтовка Дегтярева). Все это происходило в разбитой донецкой школе, которую превратили в склад. Там явно что-то прятали, потому что стояли даже вышки с постовыми. Для российских наемников поездки в Донецк — заработок, краткосрочные халтуры на два-три месяца. Это стало запросто после того, как Путин подписал указ о краткосрочных контрактах. Эти люди были завербованы в российских военкоматах.

— А как военкоматы находят «солдат удачи»?

— Не поверите, просто тупо клеят объявления на остановках, рекламных щитах: «Требуются молодые люди, отслужившие или не проходившие военную службу. По определенным специальностям. Высокая зарплата. Полный соцпакет». В городе, где я живу, такие объявления клеят даже на подъездах.

— И что ждет этих добровольцев в военкомате?

— Там с них берут расписки, что если их убьют или захватят в плен, то родина-мать за них не отвечает, они формально не являются военнослужащими Вооруженных сил. Военные билеты у них изымали, но паспорта были у всех. Зарплату такие «контрабасы» получали не в Донецке, а в России. На карточку. Зарплата варьировалась в зависимости от квалификации бойца. Очень ценятся и высоко оплачиваются механики, артиллеристы, корректировщики огня, водители тяжелой техники. Например, наводчик-артиллерист получал 3000—4000 рублей (около 1200—1700 гривен. — Авт.) в день. «Контрабасы» рассказывали, что, когда были «котлы», из России на Донбасс заходила тяжелая техника, которая в упор уничтожала ВСУ самым циничным образом, потом опять отходила за линию границы на территорию РФ.

— А в самом Донецке ты видел военную технику?

— Ее там полно. БМП, БТР, танки. Без опознавательных знаков, и все новенькое, как с заводского конвейера.

— А какая мотивация у этих «контрабасов»?

 Один раз мне встретился парень, у которого желание заработать объединилось с идеей «русского мира». Но были и те, кто откровенно говорили, что они лично против украинцев ничего не имеют, просто надо поправить свое материальное положение. А на «гражданке» в России трудно найти работу.

Познакомился с парнем из Рязани, он рассказывал страшные вещи. По его словам, бывший главком «ДНР» Захарченко направлял контрактников в некую точку Х на передовой, а сам сливал их координаты украинской разведке. ВСУ, конечно, накрывали их огнем, а отцы-командиры (я думаю, и Захарченко тоже) получали за них «боевые». Другой контрактник рассказывал, что с приходом Захарченко в «ДНР» страшно вырос уровень коррупции. Говорили, что существует практика выкупа военнопленных. Матери приезжают в Донецк, местные им предъявляют таксу — сколько ее сын стоит.

— Это даже летом 2017 года продолжалось?

— Да. Думаю, и сейчас то же самое.

— Продается и покупается все…

— На донецких «развалах» продаются бронежилеты, камуфляж любой — хоть натовский, хоть украинский, хоть российский. Пистолеты, автоматы любые, оружие, конечно, из-под полы, даже гранатометы…

— Это тебе рассказывали или сам видел?

— Мне рассказали, стало интересно. Пошел на рынок и увидел, как продают из-под полы гранатомет, такой одноразовый — состоит из гранаты и метательного заряда плюс средства воспламенения. Рассчитан на один выстрел.

— Ты говорил, что в Донецке российских офицеров трудно определить — они без знаков отличия…

— Да. Но «контрабасы» рассказывали, что ими командуют именно кадровые офицеры российской армии из ССО (Силы специальных операций Российской Федерации. — Авт.).Они и командуют, и проводят с контрактниками занятия по военной подготовке, «подтягивают» их. Кстати, у тех, кого в Донецке называют народными ополченцами, помимо местного командира также есть куратор — кадровый офицер из ССО.

— А какую роль играют там так называемые ополченцы, эти «доведенные до отчаяния шахтеры»?

— На той базе, где мы разгружали нашу колонну, они были «на подхвате» у «контрабасов». Работали грузчиками. А женщины убирались, полы мыли. У ополченцев камуфляжная форма, но оружия им не давали. В Донецке я видел и казаков (уж не знаю, реестровые они или ряженые, но оружие у них было).

— Сергей, по твоему мнению, кто стоит за ликвидацией Гиви, Моторолы, Мозгового, Захарченко?

— Думаю, что это борьба за передел сфер влияния. Не секрет, что на Донбассе каждая группировка занималась рэкетом. По этой же причине был убит и Захарченко, я думаю. Его убийство совершенно не выгодно Москве. Его же подпись стоит под Минскими соглашениями. Кого хотели убить и убили бы московские спецы — так это Игоря Стрелкова (Гиркина).То, что его в последний момент вывезли в багажнике автомобиля из «ДНР», — известный факт. Он сам об этом говорил. Это есть в сети. Гиркин-Стрелков стал опасен для Москвы из-за своей популярности у донецких. К тому же он очень хорошо умел договариваться и смог вокруг себя объединить самые разные силы. Вот эта армия могла вполне пойти на Москву и свергнуть Путина. Поэтому в Донецк был специально послан Кургинян (лидер прокремлевского движения «Суть времени», апологет СССР. — Авт.), который начал обвинять Гиркина-Стрелкова в сдаче Славянска. И это были не только словесные угрозы. Многие знают, что на Донбассе воюет спецподразделение «Суть времени», курируемое Москвой и не подчинявшееся Захарченко. Как, кстати, и РНЕ(Русское народное единство Баркашова — националистическое движение в РФ. — Авт.).

— Почему же ты разочаровался в «русской весне»?

— Просто увидел: все, что Москва обещала жителям «ДНР» и «ЛНР», не выполнено, люди оказались одурачены. Война идет. Народ гибнет с обеих сторон фронта. Это явно кому-то выгодно.

— После срочной службы ты снова вернулся в оппозицию. Как тебя приняли?

— Нормально. С пониманием.

Я же ездил в «ДНР» не по своей воле. Был подневольным солдатом-срочником. Взяли, погрузили, отправили…

— У тебя две медали?

— Да. «Участнику гуманитарного конвоя» и «За возвращение Крыма» (мы в Крым тоже возили электрические генераторы). Я использую эти награды исключительно в целях троллинга путинистов. Когда приходится встречаться с ярыми кремлевцами и они готовятся на меня накинуться, я эти медали надеваю, и у них происходит «когнитивный диссонанс». Как? «Экстремист», оппозиционер, антипутинист — и у него эти медали…

— Подтверждением того, что ты не стал «Героем Новороссии», служит преследование тебя сотрудниками российской политической полиции или Центра по борьбе с экстремизмом при УВД?

— Да, они оказывают мощное давление на меня и моих близких (что самое неприятное) за мое участие в протестных акциях. За поддержку антипутинских партий и движений — Навального, «Парнаса», «Яблока». Начиная с мая этого года это давление особенно усилилось.

Ссылка на статью: https://fakty.ua/283614-pered-otezdom-u-nas-izyali-voennye-bilety-otkrovennyj-rasskaz-srochnika-iz-rf-o-komandirovke-na-donbass?fbclid=IwAR1tIhfLZXmU_xHVCTXaviVjcwC3AyuvZbw72JidHia9rH-54M4e-6fmIQ8

Translate »